Печать
Версия для слабовидящих Авторизация
КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

ИСТОРИЯ В ДАТАХ
Мы в соцсетях

ВКонтакте

Одноклассники

Facebook

Twitter

Instagram

Tik Tok

ФОТОАЛЬБОМ
Наши партнеры

Детский клуб буракова Культура малой Родины Золушка Молодой коммунар

Новости региона

ГОСУСЛУГИ

Национальные проекты России

РегионыРоссии

Культурный навигатор

Официальный интернет портал правовой информации

Работа в России

Горячая линия Федерального агенства по делам национальностей

Памятные даты военной истории

Культура РФ

Гранты России

АМЕРИКАНСКИЙ БОЕВИК НА СЦЕНЕ ТЮЗа



Фото АМЕРИКАНСКИЙ БОЕВИК НА СЦЕНЕ ТЮЗаИменно так, в этом стиле решен спектакль «Тринадцатая звезда», поставленный по пьесе В. Ольшанского.

  Поражает мрачность сцены, не свойственная этому театру. Декорации, созданные художником Т.Матус, еще до начала спектакля создают некое гнетущее впечатление. Все серое, унылое, обшарпанные спортивные снаряды, клетки для людей-кроликов — как иллюстрация к «Кикбоксеру», «Рокки» и прочим шедеврам американского кинопотока. Но дети воспринимают все это иначе, чем взрослые: для них плакаты с Ван Даммом и плейбойевскими красотками, пустые банки из-под пива и колы и нагроможденные ящики сразу ассоциируются с безлико-штампованными фильмами и умиротворяют. Даже несколько затянутые начальные сцены эта публика смотрит терпеливо, убежденная, что потом начнутся драки и «будет интересно».
  Да, все интересное начинается именно потом, но тогда вся эта внешняя мишура уже не замечается. Потому что начинается грустная сказка с философским подтекстом о людях-кроликах, которые раз в неделю выступают на спортивном поле, убегают от гончих псов. Какую судьбу уготовило им игровое поле жизни, как лягут на нем кости (и в буквальном, и в переносном смысле), кому что выпадет— «чет» или «нечет»? Кто знает... Кого-то загрызут, кто-то получит «звезду» — отметку на ухе за победу. Но ведь «кролики — это не только ценное мясо», здесь они все-таки люди, мыслящие, любящие, ненавидящие.
  Еще несколько лет назад никому бы в голову не пришло ставить такой спектакль на сцене детского театра. Он — не о поединках, не о победах и поражениях, он — о любви. К Человеку.
  Солженицын писал: «Нельзя ставить человека в нечеловеческие условия и требовать от него человеческих поступков». Но если и в нечеловеческих условиях он сохраняет свое лицо, тогда это — личность. Если нет — кролик.
  Героев спектакля всего девять, но набор характеров столь разнообразен, что получается срез жизни, пестрая многоликая толпа, рассказ о жизни человека и общества, о вечных попытках самопознания, борьбы духа - со злом, насилием, глупостью, хаосом и абсурдом. Главного героя играет Ринад Кондаев. Поначалу его оптимистические вопли и любовь ко всем сразу кажутся фальшивыми. Но когда еще трое бойцов надевают костюмы для выступлений — единственно яркие в этом сером мире: игра со смертью — самый яркий миг жизни — вся фальшь пропадает, и понимаешь, что так и надо. И понимаешь справедливость слов Волошина о том, что «из всех насилий, творимых над людьми, убийство — наименьшее, сильнейшее же — воспитание». Этих бойцов воспитывает сама жизнь, а что в итоге: «один за всех» или «каждый за себя» — это уж как получится.
  Этот спектакль, несмотря на внешнюю атрибутику, не конъюнктурен, он даже не современен. Здесь много, хоть и не впрямую, говорят о душе. О звездах. Не на ушах, а на небе, их дано увидеть всем. А некоторым и не дано, как своих ушей. Четверо актеров, играющих главных героев-бойцов, остаются по-прежнему верны своему амплуа: неотразимо благороден Р. Кондаев, неизбежно драчлив И.Небольсин, как всегда остроумен Г.Бажанов и женственна Н.Леонова. Умело подобрана музыка, отточены мизансцены... Как все просто объясняется, однако: актеры и режиссер поработали. И все. И зажгли звезды на небе: хоть действие происходит в Америке, но автор-то наш, и «мы увидим звезды» — это прямо чеховское. Хотя надежда сегодня не в моде и никто не полагается на вдохновение. Искусство объясняется цитатами. Но театр все-таки может подарить чудо. Потом он оставит зрителя наедине с собой. Ибо он верит не в человека, а человеку. Тому, кто в данный момент смотрит спектакль.
  Конечно, для десятилетней публики этот спектакль несвоевременен, пожалуй. Вот для тех, кому 13—15,— как раз. А малышня начальной школы хохочет над сценой любви: «Во дают!..» Правда, драки воспринимает с неменьшим энтузиазмом — это хорошо знакомое, «видачное». И хотя какой же мало-мальски толковый боевик сегодня обойдется без эротики, но ведь сцена — не экран, здесь даже поцелуи воспринимаются иначе.
  И опять цитата: «Что бы вы ни изобразили, все выйдет слабее, чем в действительности»,— эту грустную мысль Достоевский относил прежде всего к себе и к своему творчеству, но она может явиться, пожалуй, единственным утешением и оправданием несовершенных попыток постановки на сцене столь сложных пьес. И этот спектакль можно бы назвать экспериментальным, такова его судьба. Его начинал репетировать один режиссер, В.Шубников, заканчивал, в силу обстоятельств, И.Небольсин. Чьи здесь находки, а чьи промахи, теперь уже не скажешь. И эта притчевость на фоне заокеанской атрибутики — тоже эксперимент. Как примет все это публика — покажет время.

Марина Панфилова (Тульские известия 1.03.1997)



^ Наверх