Печать
Версия для слабовидящих Авторизация
КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

ИСТОРИЯ В ДАТАХ
Мы в соцсетях

ВКонтакте

Одноклассники

Facebook

Twitter

Instagram

Tik Tok

ФОТОАЛЬБОМ
Наши партнеры

Детский клуб буракова Культура малой Родины Золушка Молодой коммунар

Новости региона

ГОСУСЛУГИ

Национальные проекты России

РегионыРоссии

Культурный навигатор

Официальный интернет портал правовой информации

Работа в России

Горячая линия Федерального агенства по делам национальностей

Памятные даты военной истории

Культура РФ

Гранты России

ОЖИДАНИЕ ЧУДА



Фото ОЖИДАНИЕ ЧУДАДавно ли это было? Кажется, что очень давно... Красивое сибирское село Согорное, с большим озером посредине. А район назывался Доволенский, центр — село Довольное. Все это Новосибирская область, от города километрах в трехстах. Очень памятные для Валентины Викторовны Силко места.

 

  — Родилась я в войну. Отец без вести пропал, так что жили мы с мамой вдвоем. Мама рассказывала, что дед и бабка пришли в эти далекие сибирские края с Украины. Было это в начале века, искали люди вольных земель. Трудно мы жили. В наследство от бабушки с дедушкой достались нам овечка и одеяло. На эту самую овечку купили мы дом, впрочем, не дом, а избушку. Зимой ветер дунет — снег сквозь щели в комнату несет. А завьюжит  —  так на санках с крыши съехать можно, бугорок, да и только.
  Она сегодня одна из ведущих актрис театра юного зрителя. Многим жителям города знакомо это лицо, кроткое выражение глаз. Может быть не сразу, но вы узнаете в ней ту, что когда-то поразила вас в образе Клеопатры Львовны Мамаевой из пьесы Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Она была такая обескураженная, такая гневная. Или вы узнаете в ней мудрую Клио — музу истории, ту, что ведет следствие, представляет на ваш суд то, что видела сама. Она и теперь не может жить спокойно, не сверяя свои мысли с вашими, сегодняшними (Ю.Трифонов «Нетерпение»). Ведь истина не устаревает, — считает Клио, — лишь общественная оценка ее может измениться.
  — Помню, было мне пять лет, когда выписали на меня паек. Пекарня напротив дома располагалась. Из-под прилавка гляжу на весы, а хлебушка, горячего, сдобного, горсточка со спичечный коробок. Положила в рот, и нет ничего. А есть так хочется.
  В первые классы мама меня зимой на руках носила, легонькая была, да и обуть было нечего. Потом уж в семилетку на другой конец села ходили, зимой через озеро, след в след друг за другом, а то в обход, бегом, а озеро огромное.
  В восьмой класс я уехала учиться в Довольное. Сначала квартиру снимала, одна жила, потом в интернат попросилась. Какая там была повариха Дарья Семеновна!.. До нее я совсем худышкой выглядела: уже в девятом классе, а больше десяти лет никто не давал. За те два года из заморыша превратилась в девушку, а только истинно сибирской стати так во мне и не прибыло. Зато стала сильная, крепкая, решила дальше учиться.
  В театре есть у Валентины Силко смешное прозвище. Зовут ее актеры Минькиной Ма-манькой. И вообще теперешние роли ее все сплошь материнские. То она мать Саши Чекалина («Дорога к солнцу»), то Минькина маманька, в спектакле по повести М.Шолохова «Нахаленок», то мать в пьесе «Долой Огуречного короля», там у нее уже трое детей.
  И все-таки все ее матери разные: строгие общественницы, как мать Александра Чекалина, добрые, заботливые как Минькина маманька, очень пунктуальные и аккуратные, смешные и Трогательные.
Разные — это мастерство. Когда артист на сцене много лет, очень легко обрасти привычкам, штампами: горе играть только так и не иначе, радость изображать только эдак, и на любое человеческое чувство — свой штамп. Возможно, если видишь актера впервые, и не заметишь сразу этот уверенный от частого потребления жест, взгляд, паузу. Здесь не вина актера, это его беда. И сам-то он про эту свою беду всегда знает.   Валентину Викторовну Силко эта беда не коснулась. Несколько лет назад пришел в театр новый режиссер и с удовлетворением отметил, как легко воспринимает она любое  режиссерское решение, как умеет начисто отбросить схематичность и узнавать роль заново, делать себя в роли или роль в себе. Впрочем, потом выяснилось, что оба они - и актриса и режиссер — прошли одну школу у Зиновия Яковлевича Корогодского в Ленинграде, только в разное время.
  — В 1957 году появилось у нас в селе радио и электричество. То, что дано с рождения, воспринимается естественно. Сын мой, к примеру, никаким чудесам техники не поражается. А для нас было чудо. У подруги дома приемник. Плохонький, трещал больше, чем говорил. Это для теперешних нас плохонький, а тогда все свободные и несвободные минуточки рядом с ним проводили. Особенно любили радиотеатр. Именно отсюда пошла мечта стать актрисой.
  После окончания школы поехала учиться в Новосибирск, поступила в культпросветучилище. Только там, в Новосибирске, в семнадцать лет впервые попала в город, в театр. Первым спектаклем, увиденным из зрительного зала, была «Барабанщица» Салынского, поставленная на сцене театра, который по сей день называется «Красный факел». Распределили меня после окончания училища в Довольное, и была я там художественным руководителем в клубе.
  Детский театр требует от актёра самой большой искренности. Он самобытен, и его надо любить так, как любят счастливое детство взрослые люди. Надо верить, свято верить в то, что ты творишь на сцене, и дарить эту веру зрителю, доверчивому и юному, не заигрывая с ним, воспринимая этого еще не искушенного человека как самого изыскательного и чуткого друга.
  Ее героини именно таковы. Правда, лирических образов было не так уж много, зато характерных, остро характерных немало. Особенно запомнилась злая шепелявая сестра Наталья в «Аленьком цветочке». Досужие взрослые, что случайно попадали на этот спектакль, часто сочувствовали администрации: «Надо же, такая шепелявая актриса, и как она вообще в театре играет, ведь не для одного спектакля ее держат». А шепелявость была находкой. От нее и образ весь сложился. Видели бы эти доверчивые взрослые, какая она значительная, эта Силко, когда играет Смерть в пьесе В.Астафьева «Прости меня», как прекрасно слышны ее невеселые шутки в любом конце зала, как бы тихо она ни говорила над постелью умирающего. А Клио... Речистая муза истории, женщина вне времени, вне суеты, ведущая весь спектакль!
  — Я поехала учиться в Ленинград. Поступила в студию к выдающемуся режиссеру Зиновию Яковлевичу Корогодскому. Конечно, что могла я знать и уметь, девчонка в семнадцать лет, впервые увидевшая железную дорогу. Самым страшным несчастьем оказалась моя дикция, чудовищная речь, смесь южнорусского украинского говора с сибирским диалектом. Дома с мамой говорили по-украински, а здесь нужно было чистейшее ленинградское произношение. И судьба послала мне Страндгиллу. Шаббепетаевну Иртлачь, русскую турчанку, которая еще ребенком попала в Россию в начале века. Она преподавала у нас сценическую речь. Сколько гекзаметров выучили мы с ней, пока обрела я желанную русскую звучность, научилась говорить так, как требовалось актеру.
  Годы учебы вспоминаю, как счастье. Узнавание нового — книги, музеи, люди, — все то, о чем мечтала, осуществилось. Правда, очень туго было с деньгами, бесконечные трудности с жильем, общежития в студии не было, и все-таки это было замечательно...
  Их приехало по распределению в Тулу десять человек. Сегодня из того выпуска Корогодского осталась в ТЮЗе лишь одна Валентина Викторовна. Она очень тепло вспоминает своих наставников: первого режиссера и партнера Галину Ивановну Лукьянову, Юрия Дмитриевича Ратникова, Зинаиду Васильевну Леонтьеву, Александру Иосифовну Гранину. Они прожили в театре жизнь, приняли девушку и вырастили из нее актрису.
  О любимых ролях Валентина Викторовна говорит в основном в будущем времени. Очень хотелось бы ей играть современниц, ровесниц. Считает, что мечта ее — сыграть Роксану из Сирано де Бержерака — уже не сбылась.
  — Актерский век в ТЮЗе вдвое короче. Не успеешь оглянуться, и ты уже «Маманька», а то и бабушки не за горами.
  А силы? Они есть, и молодость, творческая молодость душевная, не иссякает. И хочется попробовать себя в одной из пьес Брехта, и хочется по-новому вглядеться в ту же Клеопатру Львовну Мамаеву из пьесы Островского. Актеры, наверное, похожи на детей. Им хочется чуда, обновления, новых встреч и новых героев.
  А в жизни Валентине ужасно некогда: семья! А тут еще встретила именно ее большой энтузиаст работы с детьми Тамара Александровна Соломонович. Пришла она в театр и попросила кого-нибудь из актеров прийти в детскую комнату при ЖЭКе, поговорить с ребятами о театре. И так она рассказала о своем отряде по имени «Боевой», так звала, что Валентина Викторовна сказала: «Я приду».
  Было это в октябре, и с тех пор она частый гость ребят, что живут на улице Максима Горького. Раз, а то и два в неделю собираются там девочки. Что уж им говорит Валентина и как — не знаю, только они под ее руководством там рукодельничают, шьют, вяжут и ведут неспешные разговоры о жизни, о театре, об искусстве. И что удивительно, при всей актерской загруженности, при всех женских обязанностях, встречи эти желанны, они не в тягость ей. Только так, ненавязчиво — считает актриса - можно разбудить юную душу, открыть человеку глаза на то интересное и очень важное, чего он пока еще не понял.

Л.Долгина (Коммунар 21/02/1982)



^ Наверх