Печать
Версия для слабовидящих Авторизация
КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

Мы в соцсетях

ВКонтакте

Одноклассники

Facebook

Twitter

Instagram

Tik Tok

ФОТОАЛЬБОМ
Наши партнеры

Детский клуб буракова Культура малой Родины Золушка Молодой коммунар

Новости региона

ГОСУСЛУГИ

Национальные проекты России

РегионыРоссии

Культурный навигатор

Официальный интернет портал правовой информации

Работа в России

Горячая линия Федерального агенства по делам национальностей

Памятные даты военной истории

Культура РФ

Гранты России

ПРАВИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК ИВАН ТЮРИН



Фото ПРАВИЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК ИВАН ТЮРИНТульскому ТЮЗу исполнилось 60 лет. Столько же отметил недавно и старейший актер этого театра, заслуженный артист России Иван Сергеевич Тюрин. Правда, это слово «старейший» в отношении Тюрина звучит как-то странно.

 

  На вид ему и пятидесяти не дашь, от пола он отожмется полсотни раз и на турнике запросто подтянется раз пятнадцать. Душевное состояние, сколько можно судить,— в полном соответствии с классической рекомендацией: в здоровом теле — здоровый дух. Но шестьдесят-то все же исполнилось, а, как поет известный артист, «мои года — мое богатство». Это богатство особенно интересно, когда принадлежит человеку театра. Старые актеры — это ведь живая история театра, это страницы, чаще всего нигде не записанные и оттого еще более драгоценные. Часто только в памяти этих людей и живет удивительный мир, называемый Театром...
  Итак, долгие годы отделяют сегодняшнего Ивана Сергеевича от шестилетнего Ванюшки, который то и дело пропадал из дому по вечерам, если в поселковый клуб приезжали артисты из области. Сидел он обычно прямо на полу, полностью отключившись, и поедал глазами все происходящее на сцене. Домашние знали, где искать мальца, но увести домой до конца спектакля все равно не могли. Оказалось, что тут, распоряжалась судьба...
  В семнадцать он уже жил в рабочем общежитии, вскакивал по гудку и бежал на «Штамп», а вечера проводил в театральной студии клуба «Серп и молот». У него там была главная роль — профессора Акаемова в «Машеньке», и руководитель студии однажды ему сказал: «А тебе, Иван, пожалуй, надо поступать в театральный. Попробуй, я помогу подготовиться». Он заставил его заниматься, ввел в дом тульского артиста Г. Горштейна, где Иван познакомился с теми, на кого с восторгом смотрел из зала... «Судьба меня впихнула в этот круг»,— говорит Иван Сергеевич.
  Он поступил в ГИТИС с первого захода.
  Андрей Миронов сказал однажды, защищая актерских детей от многочисленных упреков в протекционизме им, что если есть у них талант, они и должны становиться артистами, потому что половину «академии» прошли дома, с пеленок. У Ивана была другая «академия»: отец шахтер, мать — рабочая в совхозе, пятеро сестер и братьев. Мать уставала на работе до того, что вечером засыпала, не донеся ложку до рта, но свои уроки не забывала втолковывать ребятам: не троньте чужого — от чужого проку не бывает! Работайте, лодырей люди презирают! Уважайте старших, больше слушайте, наперед не выскакивайте!
  Уроки эти у детей в душах заняли нужное место, но в институт с собой Иван принес невероятную застенчивость, которая от соседства со столичными приятелями не исчезала, а становилась все сильнее. Руководитель курса народный артист СССР Н. В. Петров и хвалил Ивана, и уверял, что все пройдет, и возраст будет «работать на него», а потом придумал: наденьте на него маску, пусть попробует в ней репетировать... Попробовали. Перед выходом на сцену сняли, и вдруг он пошел, стал работать.
  Учился отлично, с именной стипендией, работать собирался в Туле, а тут приехал такой ловкий человек из Баку и уговорил, соблазнил четверых выпускников южным солнцем, роскошными базарами, сладкой жизнью... Уехали в бакинский русский театр. До сих пор вспоминает: в театре было вполне терпимо, а как на улицу выйдешь... Ну, газировки нельзя попить. Зарплата крохотная, а тебе сдачу с рубля за стакан газировки ни за что не дадут. Попробуй спроси! Сразу: "«Катысь отсюда в свой Саратов!» Дался им Саратов, в котором я сроду не был!
  Через два года, направляясь в отпуск, Иван сошел с поезда в Орле, где в это время гастролировал Тульский драмтеатр. Нашел Григория Горштейна. Тот организовал ему прослушивание. Судьями были люди, которых Иван знал с юности, видел с ними каждый спектакль, перед которыми преклонялся: В. С. Шевырева, Т. А. Демидова, Г. Я. Горштейн, С. В. Сотничевская. Это был цвет нашего в то время сильного, интересного театра. Следующий сезон Иван начал в Туле.
  Полтора десятка лет в тульской драме — период становления, интенсивной работы, духовного роста, непрерывной учебы. Он попал сюда в годы, когда молодежь здесь не просто любили — бережно растили, пестовали! Сразу и прочно вошел в репертуар, занят был едва ли не в каждом спектакле. Вскоре определилось и свое место, негласное, но оно есть у каждого актера. Тульские любители театра, допустим, не шли в театр «на Тюрина», как шли «на Дуванина и Шевыреву», позже — «на Соловьеву и Чонишвили». Но занял он свое место прочно. Без таких мастеровитых, надежных, умеющих «сработать» почти любую роль, — без таких театр не живет. Сергей в «Иркутской истории», Давыдов в «Поднятой целине» — это памятно, это в душе на всю жизнь. В театре уже спокойно полагались на его основательность, надежность...
  А тут обнаружилась еще одна черта характера, не раз служившая поводом для шуточек («Корчагинец ты наш!») — его непреклонная «правильность». Сдвинуть его с места было просто нельзя, если что-то не согласовывалось с его представлениями о том, как должно поступать. С характером что поделаешь? Однажды из автобуса трех хулиганов вышвырнул, себя не помнил от бешенства.
  Потому, видно, и стал он вечным общественником: то секретарем парторганизации, то председателем месткома. Он и теперь, вот уже больше десяти лет, председатель ревизионной комиссии отделения Союза театральных деятелей.
  Это качество сослужило-таки ему службу, уж и не знаю, добрую ли, нет ли. Дело в том, что Иван все принимал только всерьез. И вот поползли в кругах, более-менее знающих наш театр и актеров, что Тюрин — человек тяжелый, неуживчивый, как говорится, «лобовой»... И вправду, в конце концов ведь ушел Тюрин из драмы. Почему же?!
  — Лучше не вспоминать! Был один режиссер... Он брал, например, молоденькую актрису. Год она у него в фаворе, как говорится, потом он берет другую, а эту... выпроваживает, естественно, старается отделаться. Она в слезы, и куда? К секретарю, ко мне то есть. Я все это в глаза, и на собрании, и в горком иду. Теперь думаю: Господи, куда шел за правдой, к кому?! Или пьянство. Я совершенно искренне не понимаю, как талантливый, умный актер может губить себя водкой? Ну, и пытаюсь говорить с ним, объяснять. Мне же его невыносимо жалко, я его люблю, а он на меня как на дурака глядит... Сколько на моей памяти людей пропало, лучших, талантливых из-за этого... В общем, ушел. Три года директором в театре кукол был, там на наши с И.М.Москалевым плечи легла работа по реконструкции театра. Это особый разговор. Трудно было — хозяйственные дела. Осилили, но я тосковал по театру, по той атмосфере, которая нынче, наверное, только в воспоминаниях старых артистов жива. Теперь ведь в театре новый стиль — я его называю «неглиже с отвагой». Но все равно — театр, другого не дано. Меня тогда старый друг, режиссер ТЮЗа Г. Эрнст к себе пригласил, и я пришел сюда. Но еще в 1983 г. в драме поиграл — там уехал посреди сезона артист, и Вадим Кондратьев попросил по договору доиграть его роль в «Родненьких моих»... На столе у Ивана Сергеевича — груда рецензий, дипломов, почетных грамот. Если просмотреть все это, убедишься — никаких «проколов», одни хвалебные слова... А репертуарный лист! Шериф в «Робин Гуде», Городулин в «На всякого мудреца...», Жухрай в «Как закалялась сталь», Капулетти в «Ромео и Джульетте», князья, министры, цари, тигры, медведи... Да, медведи, тигры — это ведь ТЮЗ в конце концов!
  — Иван Сергеевич, как они вам играются, медведи и тигры?
  — С большим удовольствием! Кстати, вы не увидите более внимательных и увлеченных зрителей в зоопарке или цирке, чем артист детского театра. Еще передачу «В мире животных» с большим интересом смотрю. Повадки зверей, пластика, это же захватывает! А играть это не может быть скучно. Нет более мощного, вдохновляющего биополя, чем зрительный зал, заполненный детьми младшего возраста. Эта полная увлеченность, абсолютная вера в подлинность всего, что на сцене, эти вопли: «Не ходи туда, смотри, он там!!!» Все это так «заводит», что потом сам себе удивляешься... Такое же действие на меня оказывает внучка. Какой бы усталый или раздраженный ни пришел домой, а кинется к тебе Алинка на шею, завопит: «Дедуля пришел!», и все, в секунду растаял...  Она для меня сейчас ну просто... смысл жизни!
  Кстати, насчет смысла жизни... Интересен мне Иван Сергеевич как человек, как личность, даже как тип русского человека ничуть не меньше, чем как актер. Ведь все мы чего-то когда-то желаем. Но уметь в детстве так пожелать стать артистом (пожалуйста, он мог захотеть и чего угодно иного!) и стать им — вот это да! Ведь ни семья, ни обстоятельства тому не «споспешествовали» — своими руками жизнь сотворил! Или семейная «академия» — это ведь она создала человека. Дома у Ивана Сергеевича два топора, две пилы, разводной ключ, не считая всякого прочего мелкого инструмента. То есть все, что, по его понятиям, должно быть в доме и не валиться из рук у нормального мужика. Он своими руками выстроил свою дачу, а там у него такой порядок, что сосед как-то сказал ему: «Ну, Иван, у тебя, как у немца!»
  Мне кажется, это комплимент.
  И еще — семья, дом. Дом должен быть к человеку добрым и теплым, тогда ему на земле хорошо, надежно, не страшно. Это убеждение Ивана. И такой дом он строил всю жизнь. На фундаменте строил: родню знает, гордится ею.
  — У нас в родне никто не сидел. И Герой Советского Союза есть — родной дядька! И родители прожили вместе больше полувека, дружно и в любви...
  И у Ивана все прочно, и все на всю жизнь, хоть он и артист: одна жена, один дом, дочка, выросшая с отцом, внучка — с дедом. А как же иначе? По-другому он, правильный человек, просто не понимает...

Людмила Носкова, фото Виталия Маслова (Тульские известия 22/01/1992)



^ Наверх