Печать
Версия для слабовидящих Авторизация
КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

ИСТОРИЯ В ДАТАХ
Мы в соцсетях

ВКонтакте

Одноклассники

Facebook

Twitter

Instagram

Tik Tok

ФОТОАЛЬБОМ
Наши партнеры

Детский клуб буракова Культура малой Родины Золушка Молодой коммунар

Новости региона

ГОСУСЛУГИ

Национальные проекты России

РегионыРоссии

Культурный навигатор

Официальный интернет портал правовой информации

Работа в России

Горячая линия Федерального агенства по делам национальностей

Памятные даты военной истории

Культура РФ

Гранты России

РАССКАЗЫВАТЬ О ВОЙНЕ...



Фото РАССКАЗЫВАТЬ О ВОЙНЕ...То была великая, всенародная и жестокая война. Отцы и деды завоевали в ней Победу. Победу, доставшуюся ценой, которую не измерить. Она запечатлена в тысячах книг, стихов, песен, фильмов. Про нее рассказывает театр...

 

  Как надо рассказывать о войне в молодежном театре, где и зрители, и большинство актеров знают войну только по книгам и фильмам? Очевидно, с такой силой и проникновенностью, чтобы и они, юные, никогда не могли забыть о войне, всегда помнили о тех, кто ушел, чтобы защитить, отстоять мир ценою своей жизни.
  На сцене Тульского театра юного зрителя идет сейчас пьеса В.Астафьева «Прости меня» в постановке нового главного режиссера В.А.Богатырева. «Трагедия в 2-х действиях» - значится в афише. И театр ставит трагедию. Автор пьесы берет тот срез войны, где не стреляют, где не рвутся гранаты, где в единой героическом порыве не идут в штыковую атаку... Виктор Астафьев говорит о своей пьесе: «Дети наши приучены думать так, будто война - это только фронт, где мы лишь тем и занимались, что без конца совершали героические подвиги. У меня же в этом рассказе совсем другая задача...»
  На сцене — палата госпиталя, на кроватях — раненые. Это не только герои, а и просто люди, со своими характерами, своими жизненными позициями, в разной степени страдающие. Вот выздоравливающие: разбитной «саратовский парень» Рюрик, которому не сидится — не лежится, развеселый, мастер на выдумки, розыгрыши (арт. В.Симоненко). С костылем он еще расстаться не может, но уже рвется на фронт, к своим ребятам, все его мысли — там. Рядом — улыбчивый «восточный человек» (арт. С.Исмангулов), которого делает интересным, в основном, текст его роли. На кровати слева — толстый усач Попийвода (арт. Ю.Ратников), скрытый дезертир, всеми правдами и неправдами цепляющийся за госпитальную койку. Умирающий Афоня (арт. В.Шубников), перед смертью все более из солдата вновь превращающийся в крестьянина, мечтающего о плуге, о земле, как о спасении; рядом — трагическая фигура Шестопалова (арт. В.Кукшанов), терзающегося невольной виной в гибели товарищей, заливающего душевную боль водкой; и, наконец, только что привезенный из операционной полуживой девятнадцатилетний  солдат-мальчик Миша Ерофеев (арт. В.Андреев).
  Между больными ходят, ставят градусники, дают лекарства и т.д. медсестры Лида (арт. А.Александрова) и Пана (арт. О.Исайкина), врач (арт. А.Гранина), няня (арт. 3.Леонтьева).
  Затем, во втором действии, возникнут еще старичок-философ (арт. В.Бугаев), полковник (арт. И.Тюрин), разгильдяи (артисты С.Баринов, В.Бердаков).
  Все это многочисленное население сцены живет напряженной, нервной, диктуемой обстановкой госпиталя и войны, жизнью, смеется, плачет, спасает и выручает друг друга, балагурит и тяжело молчит...
  Театру удалось добиться большой жизненной достоверности ситуаций, естественности общения героев, непосредственности, правды острых ситуаций и переживаний, которыми изобилует пьеса. Отсюда неослабное напряжённое внимание зала в течение всего спектакля, отсюда невыносимая, до слез, душевная боль в отдельных сценах (появление «шефов»: слепая девочка с аккордеоном и нехитрой песенкой военных лет - арт. И.Бунина). Все это – «не героическая» страница войны, и театр сумел так прочитать и показать эту страницу, что 15—17-летние зрители, собравшиеся в зале, увидели на сцене беспощадную правду о войне.
  Население палаты само по себе является героем спектакля, живым, многоплановым, которому при большой естественности не достает, может быть, лишь большей выпуклости, характерности действующих в нем лиц. В то же время этот образ спектакля служит фоном, на котором разыгрывается любовь — трагедия двух юных героев пьесы - раненого солдата Миши Ерофеева и медсестры Лиды. И эта, звенящей струной прошедшая через спектакль обреченная любовь — еще одна безжалостная страница войны, которая, несомненно, оставит след в сердцах зрителей.
  Кто он, Мишка Ерофеев? Мальчишка, почти ровесник сидящим в зале десятиклассникам, выросший в детском доме. У него и светлых воспоминаний других нет, кроме как о детских проделках в детдоме, а он уже солдат, трижды раненный и вновь готовый идти в огонь... Эта неожиданно свалившаяся на полудетские плечи тяжесть, страшная ответственность войны создает своеобразный характер, который искренне и узнаваемо воссоздает на сцене артист В.Андреев. Его Мишка то застенчив, то груб, то по-мужски суров и сдержан, то по-детски открыт и нежен... И вдруг пронзительной болью прорывается в нем крик души в сцене прощания с Лидой - «Прости меня!». В этом «Прости меня» — и страх за свою только начавшуюся жизнь, за нерасцветшую любовь, мольба простить всех, кто уйдет навсегда, оставив здесь, на земле, любимых  - плакать об ушедших.
  Трепетно, откликаясь на малейшие движения души любимого, ведет свою роль А.Александрова. В ее облике неизменно присутствуют чистота первого чувства, готовность к самопожертвованию. Она дает характер своей героини в развитии — от резвой девчонки, естественно и просто радующемся, зарождающейся в ней любви, через все нарастающую серьезность ее — к неизбывной скорби девочки-вдовы, придавленной непосильной болью как будто бы за всех одиноких невест, чьих женихов поглотила война...
  Война — это не только геройство, не только победы, — говорит нам автор пьесы. Победы доставались ценой жизни. За плечами каждого солдата ежесекундно стояла смерть.
  В спектакле ТЮЗа тема, Смерти решается настолько, определенно, что она представлена  на сцене «во  плоти». Решение, конечно, смелое. Мы бы сказали, даже рискованное.
  До сих пор мы говорили об удачах спектакля. Далее нас одолевают сомнения. Режиссер, конечно, вправе искать, решить... Но тогда это нужно делать, на наш взгляд, более убедительно. Если уж Смерть показать...
  Какая она? Кто знает... Скорее всего, простая и страшная. Такая, перед  которой умолкает     все прочее. Может, иная – кто возьмётся решать? Но принять её пошлой, вульгарной, в соблазнительном костюме — трудно.
  Так же, как эта олицетворенная смерть, разрушают, на наш взгляд, целостность спектакля время от времени вбегающие на сцену и кувыркающиеся на ней дети. Конечно, в Прологе говорилось, что воспоминания войны у героя идут наплывами, в которых все перемешалось - сражения, госпиталь, детство. Но если для того чтобы какие-то сцены спектакля не вызывали недоумения, нужно вспомнить Пролог, произнесенный под шум рассаживающейся публики, когда не было еще нужного настроя и сосредоточенного внимания, — вряд ли это хорошо.
  Зритель ходит на спектакль «Прости меня», смотрит его с вниманием, сопереживая и волнуясь. Значит, спектакль в целом получился. Получился, на наш взгляд, не благодаря новациям, о «которых говорилось в конце статьи, а вопреки им — за счет хорошей пьесы, за счет искренней взволнованности, с которой играют артисты.

Л.Носкова (Коммунар 9/11/1979)



^ Наверх