Печать
Версия для слабовидящих Авторизация
КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

ИСТОРИЯ В ДАТАХ
Мы в соцсетях

ВКонтакте

Одноклассники

Facebook

Twitter

Instagram

Tik Tok

ФОТОАЛЬБОМ
Наши партнеры

Детский клуб буракова Культура малой Родины Золушка Молодой коммунар

Новости региона

ГОСУСЛУГИ

Национальные проекты России

РегионыРоссии

Культурный навигатор

Официальный интернет портал правовой информации

Работа в России

Горячая линия Федерального агенства по делам национальностей

Памятные даты военной истории

Культура РФ

Гранты России

СНЫ БАЛЬЗАМИНОВА



Фото СНЫ БАЛЬЗАМИНОВАЧЕМ, В САМОМ деле, могут заинтересовать сегодня зрителя картины московской жизни середины прошлого века?

 

  Однако реакция зрителей на спектакль Тульского ТЮЗа «За чем пойдешь, то и найдешь или Женитьба Бальзаминова» убеждает: постановщику этого русского водевиля А.Н.Островского В.Богатыреву удалось в последней из комедии трилогии о незадачливом писарьке Бальзаминове найти тему, затрат затрагивающую наших молодых современников. Кстати, наверное, не случайно театр явно «омолодил» персонажей пьесы — главные исполнители играют без грима, и все с нескрываемым юным азартом. 
  Думается, главной в спектакля стала мысль об опасной власти пустопорожней мечтательности, о разлагающей душу неспособности действовать, покорной подчиненности застойной неподвижности обстоятельств.
  А она, эта застойность, воплощена в спектакле куда как выразительно (художник -постановщик заслуженный работник культуры РСФСР Н.Кузнецов): действие всех сцен разворачивается внутри громоздкой кареты, все время куда-то передвигающейся, на одном месте. Тот же знак движения в никуда — велосипед на приколе оси этого странного экипажа. И герои выморочно вертятся в замкнутом кругу бедных грез, забот, предрассудков, не в силах вырваться из них, как из-за глухого дощатого забора, окружившего сценическую площадку.
  А если и доведется Мише Бальзаминову по своим амурным делам перепрыгнуть через забор — так только для того, чтобы попасть опять-таки в тот же замкнутый круг, лишь в другой его части.
  Впрочем, Бальзаминову совершенно без надобности знать, в каком замкнутом пространстве он существует — потому что только и ощущает он себя личностью значительной в снах да мечтаниях. Мечтания эти время от времени материализуются на авансцене пестрым женским хороводом масок, всячески величающих Бальзаминова. А ему мнится роскошь существования в бархатном халате (венец воображения!) или в генеральском мундире, но главное — богатство, дающее возможность жить в сладостном безделье.
  Однако совсем небезобидный, страшноватый оскал властолюбия застынет на лице еще недавно обалдевшего от нежданного счастья Миши, когда привалит-таки оно ему в образе роскошной вдовы Белотеловой. Откуда и взгляд уничижающий возьмется, и жест повелевающий, и осанка величественная — он нынче богат! А значит - власть его, и воля его над всеми. И пусть все падают ниц перед ним. И уже не поймешь: то ли все это мнится глупенькому франту, то ли явь? Вот, оказывается, чем может обернуться погоня за жизненными благами как самоцель существования. Конечно, центр действия — сам Миша Бальзаминов в темпераментном исполнении И.Небольсина. Тщедушно хлипкий, не способный выдержать малейшего напряжения мысли («надо, чтоб ветерком обдуло, а то много мыслей в голове об жизни»), он, однако, цепко держится за путеводную нить своего существования — найти богатую жену. Достойная ему пара в этом замоскворецком захолустье - вдова Белотелова, которую с истинным удовольствием представляет Л.Баринова. Дебелая, сонная, вальяжная, она способна очнуться от непробиваемой лени, жить лишь при виде попавшего в ее поле зрения существа противоположного пола.
  Они и смешны, и жалки, даже в чем-то милы, это люди, населяющие пьесу, но более всего страшны — бездуховностью, бесцельным своим «небокоптительством».
  Правда, надо сказать, что сочный быт Замоскворечья, блистательно представленный Островским и приводивший в восторг его современников, в спектакле воплощен скорее внешне и характерностью, экстравагантностью костюмов, чем разработкой психологических характеристик. А ведь та же медоточивая, изворотливая сваха Красавина, или обалдевшие в безделье девицы Пеженовы, или колоритнейшая кухарка Матрена, обо всем в жизни имеющая свое понимание (как, впрочем, любой образ Островского) — бесценная находка для актера в оттачивании его профессионального мастерства. Но в целом спектакль наших гостей привлекает желанием его создателей, не экспериментируя над классикой, максимально приблизить этот старинный водевиль к сегодняшнему зрителю.

Н.Данилова (Социалистическая Осетия 27/05/1984)



^ Наверх